Автор: Анатолий ОКЛАДНИКОВ.
– Вот с этой колодины будем рыбачить? – спросил внук. – Она же перевернётся!
– Если умеючи, да не прыгая, в ней можно до Волги и дальше плыть, – рассмеялся дед.
Перевернув лодку, дед закрепил на её носу металлическую решётку, размером с развёрнутую тетрадь, и уложил на ней принесённые из дома мелко наколотые дрова. Он принёс из кустов гладкую ровную палку длиной около двух метров, на которую насадил острогу и положил всё это вместе с вещами в лодку. Дедушка выглядел значительно моложе своих лет и делал всё быстро и без суеты.
– Вот теперь осталось дождаться темноты, и тогда можно ловить рыбку, – произнёс дед, присев на корму лодки.
Закатившееся солнце оставило большую зарю, ярко-огненным светом залив всю долину. Вскоре заря погасла, и наступили вечерние сумерки. Где-то рядом щебетали птички, готовясь ко сну, а комары начали кусать всё чаще и злее. Все вокруг замирало, лишь издалека доносился громкий говор и одиночный лай собак.
– Дедушка, почему речку, да и деревню назвали Иняк? – прервал молчание Андрей.
– Видишь эту долину, низовье, по ней течёт речка. Здесь под утро всегда стоят туманы. В холодное время, особенно в морозы, эта долина, как невеста в фате…
– Я понял, дедушка, – перебил внук, – в холода эти деревья покрываются инеем. Следовательно, и название речки Иняк, а по речке и хутор назвали, как на Волге Волгоград.
– Молодец, догадливый, Андрюха, – похвалил дед.
– И куда течёт Иняк? – продолжал любопытствовать внук.
– Вот на этой колодине можешь доплыть до Каспийского моря.
– Да ну, дедушка, Каспийское море о-го-го где, а Иняк – вот он.
– Вот тут ты, Андрюшка, не сообразил, – подмигнул дед. – Слушай. Этот Иняк в десяти километрах отсюда впадает в Бирь, а Бирь – в Белую. По которой ты пароходиком плыл. Улавливаешь? Белая впадает в Каму, та, в свою очередь, в Волгу, а вот Волга – в Каспийское море. Впрочем, нам пора, – продолжал дед, поджигая дрова на решётке. – Будешь сидеть, не крутясь, на этом месте, управлять веслом-штурвалом. Нас будет нести по течению. Тут ничего сложного, главное в лодке не прыгать. Понял?
Дрова горели дружно, ярким пламенем освещая прибрежные кусты и дно реки. Дед стоял ближе к носу лодки, держа в руке острогу, а внук сидел у заднего борта, управляя веслом. Лодка плыла послушно по течению.
За одним из нависших кустов дед сделал резкое движение острогой вниз, затем плавно поднял её, стряхнув в лодку большую рыбину. Добыча на дне лодки начала биться, высоко подпрыгивая. Испугавшись, что она может выпасть за борт, Андрей встал с места. Дед, оглянувшись, приказал:
– Сидеть! Никуда она не денется. Можем сами оказаться в воде.
Так они плыли по речке, тихо, спокойно, переговариваясь короткими фразами, понимая друг друга с полуслова. Андрею хотелось постоять на месте деда, самому выловить несколько штук таких серебристых экземпляров. Но лодка была очень неустойчива, и дед не разрешил.
– У бога дней много, успеешь ещё, научишься. Поди, на такой лодке впервые сидишь?
– Да нет, я с братьями в обычной колоде, из которой скотину кормят, плавал. Конечно, кувыркались в воду, – признался внук.
– Вот, стоит красавица. Видишь?
На дне, рядом с корягой-деревом, стояла большая щука, которую трудно заметить при мерцающем свете горящих дров. Присмотревшись внимательно, Андрей разглядел шевелившиеся плавники. Дед, умело направив острогу, тут же вытащил щуку и стряхнул внуку под ноги.
– Что ж, Андрюша, пожалуй, хватит, – глядя на улов, сказал дед.
Причалив к берегу, они вытащили лодку на сушу. Забрав улов, рыбаки направились домой. Брезжил рассвет. Пока шли, стало светло. И вот уже солнечные лучи бьют в глаза. Рыбаки вошли в хутор. Дед постучал в окно первого дома слева. Из дома показалась женщина крупного телосложения.
– Вот что, Полина, во-первых, здравствуй, а во-вторых, возьми-ка вот эту щуку. Вроде сегодня парни именинники, пирог загнёшь. Да и поздравь от нас.
– Ой, спасибо, дедуль. Как они обрадуются! А это никак Андрей, когда прибыл? Ой, молодец, к дедуле в гости. Как родители, здоровы? – гладила она племянника по волосам, прижав к груди.
– Так мы пойдём, Полина? – улыбнулся дед, не сводя взгляда с жены старшего сына, не вернувшегося с войны.
– Идите, конечно, спасибо, дедуля. И тебе спасибо, Андрюша, приходи.
– Вот ведь, с шестерыми осталась. Все вы – мои внучата, – задумчиво произнёс дед. И тут же оживился. – И Тоне надо дать рыбки.
Подойдя к дому, встал на завалинку и постучал в окно.
– Антонина, где ты там? Открой окно.
– Я здесь, во дворе, корову доила. Чего тебе, тятенька?
– Возьми рыбки. У тебя годины, завтра будет три года, как не стало твоего мужа Паши. Возьми, дочь, с детишками помянете.
Взяв двух голавлей за жабры, дед протянул дочери. Та, приняв рыбин в подол клеёнчатого фартука, промолвила:
– Ох, тятенька, какая у тебя память! Всё-то ты помнишь, обо всех беспокоишься, спасибо тебе. Дай бог здоровья. Заходите в дом.
– Да нет, мы, пожалуй, пойдём. Спасибо, дочь, завтра подойдём.
– Это, никак, Андрей, впопыхах-то и не разглядела. Когда прибыл, все ли живы, здоровы? – поцеловав в щеку племянника, прижала к себе свободной рукой. – Вырос-то как, совсем большой стал. И ты приходи.
– Спасибо, тётя Тоня, обязательно зайду, а дома всё в порядке.
Бабушка встретила их упрёками:
– Это столько времени шли? Я же, когда заметила вас в начале улицы, накрыла стол. Суп горячий был, и самовар остыл. Где же вы задержались, дорогие мои? Мойте руки, да за стол.
– Мы, Катенька, гостинец занесли Полине, знаешь, твоим внукам сегодня исполняется по двенадцать лет. Зашли к Тоне, у неё по Павлу, зятю нашему, завтра годины. Ты что, забыла? – Григорий Автономович удивлённо посмотрел на жену.
– И правда, выскочило из головы. О, Господи, прости меня, грешную, – зашептала она себе под нос, отрезая ломти хлеба от каравая.
После завтрака дедушка распорядился:
– Ты, Андрюша, ложись на эту кровать, а я пойду в мастерскую, там прохладнее, ни комаров, ни этих назойливых мух.
Андрей, коснувшись подушки, моментально провалился в глубокий сон. Прошло какое-то время, и гость почувствовал, что ему прищемило нос, не хватает воздуха, дышать становится всё труднее. Открыв глаза, он увидел склонившихся над ним двоюродных братьев, сыновей тёти Поли, Геннадия и Женю Шабалиных.
– Вставай, чего развалился как дед?
Геннадий попытался стащить Андрея с кровати, но тот не поддался. Ещё до конца не проснувшийся, сел и попытался объясниться.
– Ладно, ладно, нечего болтать. Не спал он ночь. Подумаешь, и мы, бывает, ловим рыбку, однако днями не спим, не валяемся в постели, – возмущался с улыбкой Геннадий. – Ну что, проснулся, мёд хочешь?
Тут же из-под кровати выдвинул деревянную кадушку. Открыв её, братья Шабалины взяли ложки и стали есть мёд. Похлебав, положили ложки на стол, накрыли кадушку кое-как и сунули её на место.
Облизав губы, Геннадий продолжил:
– Так как, с нами пойдёшь или валяться будешь?
– Да, пожалуй, поваляюсь, я позже к вам подойду.
Братья весело исчезли. Андрея поразил поступок братьев, ему было стыдно за них. Бабушка сразу заметит, и что подумает? Сказать, что ребята были, – значит, заложить их. Промолчать – подумают на него. Приехал, пакостник несчастный. Мог бы и попросить, разве пожалела бы бабушка? Такие мысли одолевали Андрея, сон исчез.
– Ребята были? – вдруг донёсся бабушкин голос.
Андрей и не слышал, когда она вошла.
– То-то я гляжу, ложки валяются. И опять, как всегда, шарились.
Взяв со стола ложки, она стала мыть.
– И ты ел?
– Нет, бабушка. Мы к этому не приучены, чтоб вот так, да у родной бабушки? Нас бы родители крепко наказали, – возмущался внук.
– И Казаковы не такие, а эти, сорванцы, придут, так за ними глаз да глазоньки нужны. Бойкие ребята, росли без отца, где-то не доглядели, – рассуждала бабушка, присев на лавку рядом с внуком. – Хотя есть в кого. Полина сама ведь ой какая шустрая. Пятерых сыновей да дочь в войну воспитывай-ка. А сама день и ночь на работе. Ой, да что уж тут говорить, – сокрушалась она.
Так Андрей провёл несколько дней у дедов. Ходил к Шабалиным, к Казаковым. Вечерами разговаривал с тётей Катей, это младшая сестра матери, она жила с дедами. В детстве Катя, напуганная гусём, осталась инвалидом, но без дела не сидела, пасла в деревне скот. Она, всегда улыбающаяся, жизнерадостная, не знавшая печалей, охотно рассказывала про свои дела, о прошлом и будущем. Андрей относился к ней с уважением и называл тётей Катей.
Для получения дополнительных деталей о рыбалке с дедом можно ознакомиться с материалами в Красном Знамени.