Автор: Рафис НУРТДИНОВ. Вокруг нас, детей, нет работы ни во дворе, ни в колхозе. Говорят, что на привычных местах ягоды теперь меньше воробьиной головы. Ребята из верхней улицы уже сходили за ягодами и принесли полные ведра. После таких разговоров трудно продолжать играть на пыльной улице и жевать склизкие семена кошачьего гороха. Скоро начнётся сенокос, и родители будут заняты на лугах с утра до вечера. Мальчиков посадят на лошадей, чтобы возить сено, а девочкам дадут деревянные грабли, чтобы собирать его в кучи. Поэтому, решили, что не останется времени на ягоды.
Но мы всё же решили пойти за ягодами. Вышли пораньше, пока ещё прохладно. Дорога была дальняя, до самых ягодных мест. Если опоздаешь, в жару не останется сил для сбора. В нашей компании собрались пятеро: три мальчика и две девочки. Я не хотел брать девочек, ведь они быстро устают, но это было неправильно, ведь завтра праздник Уразы, и им тоже хочется порадовать родителей. Поэтому их взяли с собой.
Солнце поднялось над тополями верхней улицы. Кто-то рано затопил печь, серый дымок нежно гладит крыши домов и ветки высоких тополей. Две бабушки, сидя на чурбанах, обсуждают свои проблемы, а внуки вокруг них не могут мирно поделить игрушки. Куры под руководством красного петуха клюют мусор, и это явный признак того, что утро уже началось.
Когда мы вышли через ворота полевого забора, сплетённого из прутьев черёмухи и ивы, сразу увидели высокую гору Карлы-тау (Снежная гора) на расстоянии. Северная сторона горы крутая и с глубокой выемкой. Говорят, что там зимой накапливается много снега, который лежит до середины лета. Под горой есть холодная снежная вода, где хорошо растёт щавель, но ягоды там поспевают поздно. Поэтому решили не идти туда, а направиться на косогоры, на знаменитые клубничные места.
Наша дорога шла через ржаное поле. Оно уже зелёное с колосками, и если надо, можно прятаться. Когда закончилось ржаное поле, мы громко заговорили: «Кто к нам выйдет, что у нас возьмёт? Карманы пустые, посуды тоже». Впереди мы увидели ровное поле как-сагыза. Это трава, ничем не отличающаяся от одуванчика, но из которой делают каучук и резину для автомобилей и самолётов. Ухаживать за ней трудно, и порой не разберёшь, где сорная, а где как-сагыз. Чтобы защититься от солнца, мы прикрывали головы большими листьями лопуха.
Мы решили отдохнуть, так как устали. Обсуждали, может, не стоит идти так далеко и спуститься к Святому роднику. По преданию, первые жители нашей деревни останавливались там, чтобы напоить лошадей, и им понравилась холодная и вкусная вода, поэтому и решили обосноваться здесь.
Вдруг мы заметили человека, лежащего под кустами черёмухи. Он был в белой рубашке и высоких сапогах, рядом стояла привязанная лошадь. Мы не знали, кто это, но это явно не наш человек. Дезертир, подумали мы, и испугались, но он подошёл к нам и спросил, где работают сенокосы. Мы ответили, что косить сено ещё не начали, иначе нам не разрешили бы идти за ягодами.
Тот человек, как-то странно плюнув, спросил о чистой воде для лошади. Мы указали ему на родник, где вода холодная и чистая. После этого мы побежали дальше, взяв девочек за руки, чтобы они не отстали.
Когда дошли до косогора, оказалось, что ягод здесь много. Внезапно к нам подъехали знакомые на лошадях: дядя бригадир и молодой парень. Они спросили, не видели ли мы незнакомца на лошади. Мы ответили, что видели, но он не наш, дезертир, и направился к роднику.
Внезапно мы увидели, как тот дядя скачет на лошади, а бригадир с парнем гонятся за ним. Мы испугались и спрятались в кустах. Они встретили нескольких парней на лошадях, и бригадир попытался стащить дезертира с лошади. Тот замахнулся ножом, и на рубашке бригадира появилась кровь. Но его всё-таки поймали и начали бить, крича, что надо убить такого. Но бригадир остановил их, сказав, что теперь другие времена, есть закон, и суд решит, какое наказание он получит.
Каждый из парней, подходя, старался хотя бы один раз ударить дезертира. Тёти, готовившие обед, принесли марли и перевязали рану бригадира. Дезертира же посадили на телегу и повезли в сельсовет. На обед нас пригласили также, и мы сели на траве, уплетая варёную картошку, слушая похвалу в свой адрес за то, что не сказали вору, куда он пошёл и как был одет.
Дома я не рассказал маме об этих событиях, зная, что она не отпустит меня снова за ягодами или орехами, ведь она всегда боится за меня.
Источник: Красное Знамя