Автор: Елена АЛЛАЯРОВА.
Пока артисты находятся в отпуске, в стенах филармонии продолжает звучать мощный голос Рифката Хакимьяновича. Этот талантливый певец готовится к новому выступлению. Мы решили заглянуть в филармонию, чтобы поближе познакомиться с народным артистом Республики Башкортостан, заслуженным артистом Республики Татарстан и многократным лауреатом международных конкурсов, в том числе премии «Алтын Урал» — Красное Знамя.
– Добрый день, Рифкат Хакимьянович! Вы уже почти 27 лет являетесь солистом филармонии. Как же вы связали свою жизнь с музыкой?
– Я пою с самого детства. Когда собирались гости, меня ставили на стул, чтобы я выступил. В нашем селе Тошкурово, что в Балтачевском районе, музыкальных школ не было. В клубе стояло фортепиано, но к нему никто не подпускал — мол, не трогай, если не умеешь. Я же, утаивая, подбирал мелодии на слух. В восьмом классе я уже точно знал, что хочу заниматься музыкой, и после окончания школы поступил в училище искусств на вокальное отделение, где конкуренция была колоссальной — на одно место претендовали 17 человек. Однако меня приняли.
В те годы в Башкирии была лишь одна филармония — в Уфе, и попасть туда было непросто. Я работал в частной бригаде, зарабатывая на жизнь. Затем я женился, у нас родились дети, и я сменил сферу деятельности, но культура всегда оставалась рядом. Я продолжал петь, выступая на концертах и представляя татарский народ.
– Как же вы оказались в Нефтекамске?
– В то время мы с семьей жили в Екатеринбурге. У меня появилась информация о том, что в Нефтекамске открывают филармонию — филиал Башкирской государственной филармонии. Я мог выбрать и Стерлитамак, но Нефтекамск был мне ближе: здесь жили родственники, и Балтачево недалеко. Поехал на прослушивание в Уфу, и в конце декабря 1998 года пришло приглашение. Новый год мы отметили в Екатеринбурге, а 2 января 1999 года я уже был в Нефтекамске. Директор предложил создать татарскую бригаду. Я организовал татарскую бригаду «Кайтаваз», а через четыре года мне выделили квартиру. До этого приходилось снимать жильё, что было довольно сложно, учитывая задержки зарплаты.
– Но вот уже четверть века вы остаетесь верны филармонии. Что же вас здесь удерживает?
– Я люблю свою работу, здесь все стали для меня родными. Мне всегда не хватало концертов, а здесь я смог раскрыться. Моя работа заключается не только в выступлениях, но и в организации выездных бригадных концертов. Я выполняю государственный план, который включает ежемесячные, ежеквартальные и ежегодные мероприятия. Как руководитель татарской бригады и администратор, я сначала выезжаю один, нахожу площадку и договариваюсь, а затем возвращаюсь с бригадой.
– У вас уже имеется постоянный состав артистов?
– Да, благодаря ним у нас держится необходимое количество исполнителей. Некоторые приходят и уходят, но тех, кто остался с первых дней, надо ценить. Они обучают молодежь и помогают им. В любом коллективе должны быть «аксакалы» — опытные и мудрые исполнители.
– Как вы считаете, изменились ли времена с того момента, как вы начали свою карьеру?
– Когда я приехал в Нефтекамск, я был готовым артистом: у меня было почти сто песен в репертуаре. Сейчас же многие артисты приходят без репертуара, без фонограмм. Времена меняются: раньше было интереснее, народ ходил на концерты, так как на татарском языке на телевидении не было ни одного канала. Сейчас у людей много информации, они знают биографии и песни артистов. Раньше просто нужно было увидеть афишу, и все шли на концерт. Люди не были избалованы.
– Как вы готовитесь к своим выступлениям?
– В филармонии есть малый зал с необходимым оборудованием. Сейчас многие артисты используют искусственный интеллект для создания фонограмм и аранжировок. Это меняет подход к музыке: фонограммы стали дорогими, и не у всех артистов есть на это средства. Быстро меняются технологии, и я даже не знаю, что нас ждет в будущем. Некоторые артисты уже не поют вживую, полагаясь на заранее записанные фонограммы. Ценности стали другими. На сцену допускают всех, хотя, с одной стороны, если запретить художественную самодеятельность, то куда пойдут эти люди?
– Как же вы зажигаете публику? Бывают ли инертные зрители, которых сложно раскачать?
– Да, бывают залы, где публика с первых нот начинает аплодировать, а есть и такие, где зрители остаются равнодушными. Если кто-то зевает или отвлекается, значит, им не интересно, или они случайные зрители. На сборных концертах ничего не поделаешь, а на выездных я стараюсь общаться с залом. Бывает, что зрители просят исполнить какую-то песню, и если у меня нет фонограммы, я пою без музыки. Так публика начинает уважать таких артистов, как я. Мне нравится петь вживую, несмотря на условия.
– Как вы поддерживаете свою физическую форму?
– Может, жена плохо кормит? (смеется). Я занимаюсь физзарядкой, каждое утро делаю легкие упражнения, а вечером — занятия с гантелями. Я не придерживаюсь строгой диеты, ем все, что есть. Меня воспитала мачеха, и я не привередлив, что давали, то и ел. Если не нравится — другого не будет.
– Передались ли ваши вокальные данные детям?
– Слава богу, нет. Они работают честно. У меня с женой трое сыновей, и все они уже взрослые. Старший живет в Екатеринбурге, средний в Мариуполе, а младший в Москве.
– Что бы вы посоветовали начинающим артистам?
– Надо начинать с вокальной школы. Без вокального образования невозможно понять, как правильно петь. Поэтому многие артисты сейчас используют фонограммы, а если запретить их, количество вокалистов уменьшится. Как и везде, нужно много работать. Искать поэтов, композиторов, ведь профессия артиста требует финансовых вложений. Только труд может привести к известности. Работа артиста — это не легкая задача, как может показаться со стороны. Иногда ради двух песен нужно проехать 500 км, выехать в 4-5 утра и вечером вернуться уставшим. А ту сторону сцены никто не видит. Искусство требует самоотдачи. Истинный артист понимает, что его творчество кому-то нужно, оно приносит радость и надежду.
– Спасибо, Рифкат Хакимьянович! Желаем вам новых творческих успехов и благодарных зрителей!